Д. Мануильский – Четыре признака фашизма

 

Публикую выступление Дмитрия Мануильского на съезде Комминтерна.

Мануильский говорит о 4 признаках фашизма:

1. Наступление на все открытые формы революционного рабочего движения, и в первую очередь на коммунистическую партию и революционные профсоюзы. Разгром коммунистического движения.

2. Ликвидация всех основных завоеваний рабочего класса, за которые рабочий класс боролся в течение десятилетий и которые сейчас отменяются: право стачек, ликвидация социального страхования и т.д.

3. Огосударствление профсоюзов и превращение их в органы капиталистического государства

4. Создание вооруженной силы. Фашизм создает себе специальные классовые армии.

Статья была взята из Книги “Комминтерн против фашизма” скачать можно здесь

Книга актуальна в наши дни. В последнее время всё чаще в Европе и в России происходят националистические погромы, шовинистическая истерия, искусственно нагнетаемая в СМИ, способствует расслоению общества по национальному признаку, отменяется право выбора мэра в местные думы, принимается закон “о митингах в лесу” и тд. Ультраправые занимают места в парламентах: Венгрия, Франция, Украина и тд.

Из выступления Д. Мануильского
по докладу П. Лапинского на заседании
Комиссии по борьбе с фашизмом и социал-фашизмом
26 января 1931 г.
Москва

Товарищи, прежде всего, вопрос о новом типе фашистского государства. Я считаю, что ставить вопрос о новом типе государства неправильно. В наших документах “Коммунистического Интернационала”, например, в резолюции VI Конгресса говорится о новой форме государства, но в то же самое время, если мы заглянем в программу Ком[мунистического] Интернационала, то вопрос о новой форме правления взят в кавычки. И это не случайно, это отнюдь не праздный спор. Дело в том, что в характеристике фашизма в целом ряде вопросов, о его основных признаках, наши товарищи – коммунисты очень часто сбиваются на те позиции и на ту характеристику, которую фашисты дают самим себе. Так стоял вопрос об основных признаках фашизма, так стоял вопрос о новом типе государства, которое они создают.

Я думаю, что первая задача коммунистов заключается в том, чтобы решительно отмежеваться от фашизма в этом вопросе. Прежде всего, при каких условиях мы можем говорить о новом типе государства. Мы знаем исторические эпохи, мы знаем, когда общество переходило от феодального периода к капиталистическому периоду, – тогда можно было и то с известными оговорками, говорить о новом типе государства. Я говорю, что об этом можно было бы говорить с известной оговоркой по той простой причине, что по существу социальный состав и основной элемент – частная собственность – лежала в основе и того, и другого государства. Можно говорить о действительно новом типе государства в тот момент, когда капиталистическое общество падает под ударами революции и создается пролетарское государство. Но можно ли говорить о новом типе фашистского государства? Это значит, по существу, теоретически говоря, что монополистическая фаза капитализма является по существу новым капитализмом. И поэтому мне кажется, что в этом случае нам следует избегать такого рода характеристики, как этого нового типа государства, потому что это ведет к целому ряду и практических ошибок. Вот это первое замечание, которое я хотел сделать.

Товарищи, теперь по вопросу об этапах. Я думаю, что если поставить вопрос схематически для удобства, я думаю, что правильна постановка тов. Лапинского, что нам нужно в отношении характера эволюции, проделанной различными буржуазными демократиями в направлении фашизма, установить этапы. Но я должен сказать, что действительность выглядит гораздо сложнее, чем те три этапа, которые привел тов. Лапинский. С точки зрения схемы это правильно, с точки зрения пропагандизма, для того чтобы разъяснить ту простую истину, которая очень часто не ясна коммунистам, что нашло свое отражение в целом ряде документов разных партий, это полезно. Но действительность выглядит иначе. В развитии немецкого фашизма мы можем установить гораздо больше этапов, чем первый и второй этап. Возьмите за последние годы развитие германского фашизма до правительства Брюнинга1 даже с периода гражданской войны, здесь можно установить целый ряд этапов. Возьмите последний год, правительство Мюллера2, которое можно охарактеризовать, как правительство подготовки фашистской диктатуры. Социал-демократическое правительство проводило определенные реакционные мероприятия в деле наступления на рабочий класс, расчищало почву для фашизма. Правительство Брюнинга чем отличается от правительства Мюллера? Это уже не только правительство подготовки к фашистской диктатуре, а это правительство проведения фашистской диктатуры. Я думаю, что при характеристике, если мы будем говорить о Польше, мы тоже можем установить разные градации. Поэтому я думаю, что вопрос об этапах может быть употреблен с точки зрения пропагандистской, разъяснительной, но во всяком случае это не покрывает всего того разнообразия форм, которым характеризуется развитие фашизма. Тов. Лапинский остановился на ошибках, будем говорить прямо, я привык говорить прямо, польских товарищей, принадлежащих к нынешнему руководству партии. Они говорили о компромиссе между фашизмом и демократией.

Я точно формулировок не помню, но я не думаю, чтобы они носили такую уродливую форму, и мне думается, что здесь есть, несомненно, здоровая доля истины. Почему? Мы в настоящее время не имеем в Европе и нигде в мире ни одной страны, где бы не было элементов фашизма. Сейчас нигде в мире нет чистой демократии. Надо видеть конкретные примеры.

(Голос с места: “Кроме Италии”).

Извиняюсь, товарищи. Когда-то, например, в Италии, как известно, можно было говорить о демократии, конечно, не в чистом виде, в чистом виде ее не было, но во всяком случае мы могли говорить о буржуазной демократии, а сейчас я утверждаю, что во всех капиталистических странах, там буржуазная демократия сращивается с фашизмом. Возьмите, например, Германию, где процесс фашизации идет чрезвычайно быстро. И возьмите Францию и сравните с точки зрения всех взаимоотношений и классовых и прочих, можно ли провести большую разницу между фашистской Германией и “демократическим” режимом Франции?

Франция, которая является в настоящее время государством, которое заняло в европейской политике фактически место русского царизма, т.е. является фактически мировым жандармом или вернее, европейским жандармом в деле задушения революционного движения, с другой стороны, Франция, которая выступила под знаком борьбы с германским милитаризмом, как самым ужасным милитаризмом, – эта Франция в настоящее время воплотила в себе самые гнусные черты прусского милитаризма и увеличила их многократно. Франция сейчас поддерживает все фашистские режимы Европы – Югославию, Польшу и т.д. И я думаю, что когда польские товарищи говорили об этом сочетании фашизма и демократии, они были абсолютно правы. Они именно исходили из той точки зрения, что здесь установить какую бы то ни было китайскую стену между фашизмом и буржуазной демократией чрезвычайно трудно, потому что тот, кто устанавливает такую стену между фашизмом и буржуазной демократией, сбивается не на большевистскую постановку вопроса, а на чисто либеральную постановку вопроса, которая чревата большими ошибками, чем те, о которых говорил т. Лапинский, говоря об отношении к фашизму тов. Реммеле, потому что тот устанавливает китайскую стену между фашизмом и социал-демократией, но их фактическая установка скатывается к тем позициям, которые они занимали в целом ряде стран и в частности, Польше, и которые будут противопоставлять социал-фашизм фашизму. Вот в чем опасность. Это есть коренная ошибка, которой страдают наши партии. Я хочу подчеркнуть, насколько важное значение имеет для нас вопрос о фашизме. Это отнюдь не теоретический вопрос. Я хочу показать, насколько путаница в этом вопросе привела к ряду тактических ошибок.

Прежде всего, при этой установке все явления реакции подводить сейчас под понятие фашизма, говорить о фашизме не только в странах передовых, в странах монополистического капитализма, но говорить даже о нем в колониальных странах, нельзя. Я думаю, что процессы фашизации в колониальных странах произойдут гораздо быстрее, чем они произошли в передовых странах в обстановке монополистического капитала. В таких странах, как Мексика, мы видим, что процесс перехода от мелкобуржуазного радикализма, почти керенщины, к такого рода политике, которая выступает почти под флагом социализма, которая привела к ошибкам некоторых даже большевиков, – и как быстро они проделали в этих странах в нужной обстановке процесс фашизации. Чем это объясняется? Это объясняется тем, что сейчас ни одной страны нельзя отделить от монополистического капитализма, общего кризиса капитализма, капиталистического окружения, и в этих странах процесс фашизации будет происходить. Но нельзя все явления подводить под фашизм.

Я приведу те признаки, которые я считаю решающими для фашизма. Вот вам конкретный пример с Финляндией. Финские товарищи утверждали в течение ряда лет, что у них фашизм уже в конце. У них был определенный этап фашизации государства. Как вы знаете, осенью [1929 г.] и летом [прошлого года] нынешнего лета* у них начинается сильное лапуасское движение, начинается разгром организаций. В это время финские товарищи дискутируют вопрос – был ли у них фашизм или нет. По существу это неумение установить определенные этапы в развитии фашизма ослабило боевую волю не только пролетариата, но и центрального комитета. Вот вам ошибки теоретического характера, за которые они заплатили очень дорогой ценой. А за науку, товарищи, мы платим часто очень дорогой ценой. Мы заплатили и здесь очень дорогой ценой.

Другого рода ошибки. Возьмите Австрию. Правительство Шобера3 характеризуется как правительство фашистской диктатуры. Не как этап, не как путь, не как определенная фаза, нет, а как правительство законченной фашистской диктатуры. Приходит правительство Угоэна*, как же тут быть? Большие затруднения для бедной австрийской компартии. Можно характеризовать правительство усиленной фашистской диктатуры? Дается опять характеристика – правительство фашистской диктатуры. Правительство Угоэна уходит, приходит другое правительство, я не обязан знать имена всех графов…

(Голос с места: “Эндер”4)

… Правительство Эндера. Если не вкладывается определенное классовое содержание, то здесь проявляется другого рода ошибка.

Польские ошибки, когда целый ряд товарищей проглядел за переворотом Пилсудского фашистский характер его.

Вот три конкретных примера высоких ошибок, за которые мы заплатили слишком дорогой ценой. Вот почему этот вопрос не праздный, а для нас политиков-революционеров это вопрос крайне важный, на который надо со всей ясностью дать ответ. Я должен сказать, что по моему глубокому убеждению критерий, который мы должны иметь при определении фашизма, должен быть ясным, точным по той простой причине, что фашизм во всех своих формах представляет собой чрезвычайно большое многообразие. Литература по фашизму страдает очень большой неясностью. Вы можете найти большую литературу. По этому вопросу писал и Сандомирский5, писал самый фашистский писатель, сам Устрялов6, который является апологетом фашизма, который сравнивает Муссолини с Лениным. Когда слушаешь в нашей практике, как характеризуют фашизм, то чувствуешь, что товарищи находятся под обаянием этой литературы и выдвигают как раз те моменты, которые для нас революционеров имеют более второстепенное значение. Я считаю, что в очень продуманном докладе тов. Лапинского было много правильного, но и должен сделать свои оговорки. У тов. Лапинского, несмотря на то, что он выдвигал различные основные моменты, все-таки вопрос о парламентаризме играл очень видную роль во всей характеристике. Я, товарищи, должен сказать, что я считаю, что вопрос о парламентаризме при характеристике фашизма и фашизации, по моему глубокому убеждению, должен для коммунистов играть второстепенную роль. Мне кажется, что основное при характеристике фашизма это нужно исходить из тех новых форм классовой борьбы, которые фашизм применяет и которые определяются всем ходом монополистического развития. По моему глубокому убеждению, тов. Лапинский правильно определил, когда говорил о четырех элементах. Но сейчас нужно исходить, главным (* Имеется в виду Вогэн.) образом, из новых форм классовой борьбы. Если мы будем подходить с точки зрения тех изменений, которые происходят в положении рабочего класса, а только так мы и можем подходить к вопросу о фашизме, то мы можем отметить здесь основные моменты, которые являются для нас путеводной звездой. Как мы можем говорить о движении фашизма, о таком режиме, как режим Муссолини? Как в Австрии разбирает этот вопрос наш коммунистический орган, очень бледненький и очень жалкий, “Роте Фане”?

Я должен сказать, что, по моему глубокому убеждению, есть следующие основные моменты фашизма. Прежде всего, признаком фашизма и победы фашистской диктатуры является наступление на все открытые формы революционного рабочего движения, об этом говорил т. Лапинский, и я это подчеркиваю – и в первую очередь на коммунистическую партию и революционные профсоюзы. Если ты хочешь знать, существует ли и развивается ли фашизм, тебе не надо надевать революционных очков, а ты прощупай на практике и тогда увидишь, когда фашистская диктатура торжествовала в Финляндии. Она начиналась с лапуасского движения. Когда фашистская диктатура была в Италии? Она начиналась с разгрома коммунистического движения, – это был первый признак.

Второй признак – классовое сотрудничество существует в его наиболее ярком виде, в эпоху стабилизированного капитализма и в эпоху, когда вообще фашизация социал-демократии пошла такими быстрыми шагами. Но свой законченный вид оно приобретает только при фашизме, т.е. когда оно начинает проводиться методом насилия, голого классового насилия. Это второй признак, и это мы видим в целом ряде стран. Сюда входит арбитраж, ликвидация разных конфликтов, ликвидация не только социального страхования, а всех основных завоеваний рабочего класса, за которые рабочий класс боролся в течение десятилетий и которые сейчас отменяются: право стачек и т.д.

Третий момент, это огосударствление профсоюзов и превращение их в органы капиталистического государства. Это есть решающий момент, ибо профсоюзы для нас имеют важнейшее значение, как маховое колесо нашего влияния на рабочий класс.

Четвертый момент, который я считаю важным, это создание вооруженной силы. Не важно, будет ли эта вооруженная сила состоять из специальных отрядов, будет ли она называться хеймвер по-австрийски, или шуцкор по-финляндски или стрелец по-польски, но важно то, что фашизм создает себе специальные классовые армии.

С этой точки зрения в Германии как будто бы нет сейчас вооруженных фашистских отрядов, за исключением штальгельма, но тем не менее, я должен сказать, что нужно принять во внимание следующий момент фашизации капиталистического государства, – это тот момент, что сейчас под видом сокращения вооружений при поддержке социал-демократии происходит создание классовых армий специалистов убийства. Сейчас по существу эти теории Фулера7 и Секта8 о том, что наступает время, что сейчас организованная армия на основе всеобщего ополчения является невыгодной, что нам надо создавать маленькие армии специалистов убийств для подавления рабочего движения, это есть один из решающих моментов фашизации. Поэтому немецкий рейхсвер9 – это сила, над которой глубоко должны задуматься немецкие товарищи, это сила, с которой придется бороться, потому что это есть наиболее серьезный элемент фашизации в Германии, не Штальхельм10, а рейхсвер. Вот, товарищи, эти четыре элемента являются решающими. Когда буржуазия проводит и осу- ществляет все эти мероприятия, тогда вопрос о парламенте играет уже последнюю роль. Когда она побеждает настолько рабочих, что фактически буржуазия создает свою армию и громит рабочие организации, когда пролетариат обезоружен, тогда можно отменить пар-ламент, тогда можно передать власть просто рейхсверу. Это внешние признаки. Я хочу только подчеркнуть роль этих моментов, но я с вами не полемизирую. Вот это играет для нас решающую роль, ибо это только поможет нам ориентировать наши секции. Вот это, мне кажется, является решающим.

Теперь я хотел еще остановиться на характеристике ошибок.

Мне кажется, что мы, как политики, а мы ведь политики, должны поставить под определенным углом зрения характер каждой ошибки, определить удельный вес каждой ошибки. Я хотел сказать, что благодаря тому, что по вопросу о признаках фашизма у нас существует неясность, получается то, что часто, например, хотя бы в Германии, многие могли думать, что там фашистская диктатура уже осуществлена. Но для того, чтобы фашистская диктатура установилась, для этого нужно, по крайней мере, разбить рабочий класс, по крайней мере, нанести ему тяжелое поражение. Но если рабочий класс не разбит, то нельзя еще говорить о фашистской диктатуре.

Фашистская диктатура это не есть только внешняя форма, приходящая на основе каких-то активных процессов правящих классов, а фашистская диктатура есть, прежде всего, результат классового соотношения сил. Если встать на такое механическое понимание вопроса и представлять дело так, что фашизм есть только внешняя форма, не понимая, что это есть классовое соотношение сил, кто становится на такую точку зрения, тот совершает грубейшую ошибку, тот будет вести пролетариат к поражению. Поэтому надо оценивать всегда в вопросе о фашизме эти основные признаки: насколько буржуазии удалось подавить рабочий класс и здесь развернуть нашу акцию, прежде всего, в области сопротивления фашизму. Отсюда вытекают и наши тактические задачи. Мы не должны думать так, что с фашизмом нужно бороться тогда, когда фашизм уже начинает ликвидировать рабочие организации. Нет, товарищи. Борьба с фашизмом так же, как борьба с войной, должна быть ежедневной задачей, ежедневно, ежечасно должны бороться против него. Нет какого-то специального способа борьбы с войной, а есть ежедневная борьба против наступления капитала и это есть лучшая борьба и против фашизма. На одной стадии она может принимать формы экономической борьбы, на другой стадии принимать форму политической стачки.

Два слова еще по вопросу о формах фашизма. Я говорил уже здесь о многообразии этих форм. Товарищи, для меня совершенно ясно, что, например, в странах, где имеется сильная социал-демократия, фашизм принимает совершенно иные формы, чем в странах аграрных, где социал-демократия слабая. Почему в Австрии такая форма? Потому что там есть сильная социал-демократия. И правильно говорит тов. Лапинский, что не так обстоит процесс фашизации, что все кошки серы. Фашизм выступает в согласии с социал-демократией. С ней фашизм должен выступать в согласии, с ней он распределяет на известных условиях роли. Это так. И вот я думаю, что все-таки правы польские товарищи, когда они говорят о распределении ролей.

Я приведу пример. Возьмите для примера борьбу Ганди11. Ганди стоит во главе чрезвычайно большого революционного движения. Несколько дней тому назад в “Экономическом движении” появилась статья, в которой писали: “Эти практичные англичане, которые по части колониальной политики имеют большой опыт”. Они писали, что им гораздо выгоднее иметь Ганди в оппозиции, чем если бы кто другой занял его место. Фашизму сейчас выгоднее иметь соц[иал]-демократию как оппозиционную партию, чем кого-нибудь другого, чем мы, например, прямые наследники [влияния] на рабочий класс, хотя мы духовного завещания от социал-демократии еще не получили. Формы будут различные в различных странах. Возьмите Германию и Австрию. Здесь фашизм не может прямо наступить. Он должен итти путем соглашений с соц[иал]-демократией. Правильно говорит тов. Лапинский, что нельзя отождествлять рабочую аристократию с фашистами. Я должен сказать, что соц[иал]-фашизм в деле борьбы с рабочим движением идет гораздо дальше, чем капитализм. Для подтверждения этого факта я вам приведу германскую соц[иал]-демократию, с одной стороны, и некоторые круги буржуазии, германских капиталистов и даже фашистов, которые заинтересованы в торговле с нами. Ведь вот социал-демократы не заинтересованы в торговле с нами, они заинтересованы в том, чтобы разгромить СССР, который является угрозой существования этой самой социал-демократии. Она заинтересована в том, чтобы подорвать рабочее движение. Она имеет специфические интересы, отличные от буржуазии, в деле разгрома рабочего движения. Это вопрос ее существования. Поэтому мы видим, что “Форвертс” занимает гораздо более реакционную позицию, чем Американская Федерация Труда12, чем американский капитализм. Ошибка Меркера заключалась не только в том, что он отождествил рабочую демократию и рабочую аристократию с капитализмом, но его ошибка больше заключалась в том, что он обобщил с рабочей аристократией всю рабочую массу, и поэтому он сделал целый ряд тактических ошибок, которые сводились к тому, чтобы бить фашистов.

Еще два слова хотел сказать об удельном весе этих ошибок. Мне кажется, что в политическом реферате этот вопрос нельзя обойти. Хорошо, делаем мы все ошибки. Я должен сказать, что в характеристике фашизма были возможные ошибки, но вот Реммеле характеризовал ошибки, как продукт монополистической эпохи капитализма. Конечно, т. Лапинский прав, что здесь выступает вопрос о кризисе капитализма, ибо империалистическая политика связана с монополистической фазой капитализма и здесь встает вопрос о классовой борьбе.

Но самый вопрос о монополистическом характере капитализма теснейшим образом связан с общим кризисом капитализма и их нельзя отделить. В качестве этого дополнения мы вправе потребовать более полной характеристики.

Возьмем позицию некоторых польских товарищей. Итак при формулировке можно сделать ряд ошибок. Все мы делаем ошибки. Если бы каждый из нас не ошибался, то мы с вами были бы я – не я, Лапинский не Лапинский, Мюллер не Мюллер и Стасек не Стасек. Мы с вами не Ленины и не Сталины. Я думаю, что когда по вопросу о фашизме люди становятся на неправильную позицию и противопоставляют демократию фашизму, это есть опаснейшая ошибка, которая сейчас чревата большими политическими последствиями и по этим ошибкам надо в первую очередь бить. Что касается остальных ошибок, то с помощью Коминтерна, я надеюсь, мы их исправим.

Страница 260. Коминтерн против фашизма. Документы. – М.: Наука, 1999. – 506 с.

РЦХИДНИ. Ф. 495. On. 60. Д. 186. Л. 155-169.

1 Брюнинг Г. см. примечание 5 к документу № 66.

2 Мюллер Г. см. примечание 17 к документу № 24.

3 Шобер И. см. примечание 3 к документу № 58.

4 Эндер О. см. примечание 7 к документу № 66.

5 Сандомирский Г. – советский автор ряда работ о фашизме, в том числе

книги “Теория и практика европейского фашизма”, вышедшей в 1929 г.

6 Устрялов И.В. (1890-1938) – российский политический деятель, член пар-

тии кадетов, один из идеологов “смены вех”.

7 Фуллер (Fuller) Джон Фридрих Чарльз (1878-1966) -английский военный

историк, сторонник создания малых, но хорошо вооруженных механизирован-

ных армий.

8 Сект см. примечание 4 к документу N° 24.

9 Рейхсвер – вооруженные силы Германии, состоявшие из сухопутной ар-

мии и военно-морского флота и ограниченные, по Версальскому договору,

100 тыс. человек.

10 Имеется в виду Стальной шлем – крупнейшая военизированная органи-

зация в Германии, основанная в 1918 г. Ориентировалась на правые буржуаз-

ные партии, а с 1932 г. – на НСДАП.

11 Ганди Мохандас Карамчанд (1869-1948) – идеолог национально-освобо-

дительного движения в Индии, сторонник политики ненасилия и решения кон-

фликтов мирным путем. Убит в январе 1948 г. членами индусской шовинисти-

ческой организации.

12 Американская федерация труда – профсоюзная организация в США.

Существует с 1881 г.