Гангстеризм на службе монополий США

Из журнала «Вопросы философии», 1952 г., № 5, стр. 221-239

За последнее время в США вы­шло немало книг и журнальных ста­тей, авторы которых сетуют на «порчу нравов» в США и толкуют о необходимости укрепить «этиче­ские стандарты американской обще­ственной жизни». Большинство этих авторов приходит к выводу, что «стандарты общественной этики» в современной Америке понизились, что их необходимо поднять, что «частная выгода» подчиняет себе «общественный интерес», что это от­ражается на деятельности политиче­ских партий буржуазии, на работе конгресса США во время выборов и т. д. Поток демагогической литера­туры, посвященной вопросам «обще­ственной этики», все увеличивается в США, особенно по мере приближе­ния президентских выборов. За перо берутся не только профессиональные философы и социологи американ­ской буржуазии, но и сенаторы, ад­вокаты и прочие.

Академия политических наук США посвятила этой теме один из выпусков своих «трудов» за 1952 год, в котором дипломированные ла­кеи империализма велеречиво рас­пространяются о необходимости «оздоровления» политической жизни США, разглагольствуют об «этике в американской государственной и общественной жизни».

Все они изощряются в напрасных попытках замаскировать зияющие язвы капиталистического строя в США. Дело в том, что использова­ние американскими монополиями бандитов и гангстеров стало одной из характернейших черт политиче­ской жизни США. Скрыть вопиющие факты связи монополий, аппарата демократической и республиканской партий, видных политических деяте­лей США с шайками бандитов и гангстеров уже невозможно.

Возмущение различных слоев об­щественности непрерывно растет. Это и порождает «философскую» литературу по вопросам «обществен­ной этики», призванную успокоить общественное мнение рассуждения­ми о возможности «восстановления этических норм», не меняя ничего в политическом и общественном строе страны.

Все эти теоретики империализма хотели бы внушить своим читателям, что разгул бандитизма в политиче­ской жизни США — явление «вре­менное», «случайное», якобы не при­сущее «американскому образу жиз­ни», и что с этим явлением легко справиться путем распространения различного сорта моральных пропо­ведей.

Лживость подобных рассуждений американских философов, социоло­гов и юристов совершенно очевидна. По существу их «теории» служат тому, чтобы оправдать и увекове­чить бандитизм, против которого они якобы выступают, отвлечь внимание общественного мнения от действи­тельных причин этого позорного явления, сбить с толку и дезориенти­ровать трудящихся. Факты разобла­чают такого рода попытки и обна­жают подлинные мотивы, побуж­дающие теоретиков американского империализма изобретать «теории» о причинах роста в США организованной преступности и роли пре­ступников в политической и обще­ственной жизни.

Ленин указывал, что эпоха импе­риализма характеризуется «…расте­рянными потугами буржуазии изба­виться от ею же созданной и для нее ставшей невыносимою законно­сти!»[1].

Одним из ярких проявлений раз­рушения буржуазной законности в период империализма является по­стоянное, ставшее системой, превра­тившееся в необходимую составную часть образа жизни буржуазии и остающееся, конечно, совершенно безнаказанным нарушение буржуа­зией ее же собственных законов, из­данных законодательными органами буржуазного государства. Именно этот факт в первую очередь и хоте­ли бы скрыть «теоретики», которые пишут об организованной преступ­ности в США.

Глубокий кризис буржуазной за­конности в современных условиях выражается также и в том, что пра­вящие круги империалистических государств стремятся избавиться — и с каждым днем все циничнее и наглее избавляются — от всех и всяческих правовых «стеснений» и переходят к открыто террористиче­ским методам подавления и ограб­ления народа.

«Товарищ Сталин учит, что глав­ными чертами основного экономиче­ского закона современного капита­лизма является обеспечение макси­мальной капиталистической прибыли путем эксплуатации, разорения и об­нищания большинства населения данной страны, путем закабаления и систематического ограбления наро­дов других стран, особенно отста­лых стран, наконец, путем войн и милитаризации народного хозяй­ства, используемых для обеспечения наивысших прибылей»[2].

В погоне за максимальной при­былью империалистическая буржуа­зия не довольствуется ограблением трудящихся в рамках буржуазной законности. Она отбрасывает в сто­рону даже те призрачные ограниче­ния, те номинальные преграды, кото­рые иной раз ставят ей законы, скроенные по старой, доимпериали­стической мерке. «Интерес права, — писал К. Маркс в одной из своих ранних работ, — получает возмож­ность говорить, поскольку это есть право интереса, но он должен мол­чать, как только он сталкивается с этим святым»[3]. С особенной силой эти слова звучат теперь, когда неуемные аппетиты агрессивной им­периалистической буржуазии не уме­щаются в рамках ею же установлен­ного права, ломают его, уничтожают всякое подобие права и на его месте устанавливают стихию бесстыдно­го, издевательского, ничем не сдер­живаемого и ничем не ограничи­ваемого ограбления и угнетения на­рода.

В послевоенные годы Америку буквально захлестнуло половодье государственной уголовщины, что нельзя рассматривать иначе, как установление в США режима правя­щей уголовщины по знакомым уже гитлеровским образцам.

Это и желают скрыть американ­ские буржуазные юристы и социоло­ги, которые посвящают свои труды вопросам «общественной этики» и «проблемам роста организованной преступности» в США.

Широко используемые американ­ским империализмом гангстеры, рекетчики (сейчас говорят «рэкетиры» — прим. РП) и провокаторы всякого ро­да — все то, что получило название «организованной преступности», — представляют собой последний ре­сурс, к которому монополисты при­бегают для охраны своей олигархи­ческой диктатуры. Превращение пре­ступников, уголовников, бандитов в уполномоченных государственной власти наряду с сенаторами и полис­менами, таможенными досмотрщи­ками и налоговыми инспекторами стало обычным, повседневным яв­лением в США и представляет собой одно из выражений фашизации буржуазного государства.

Дипломированные лакеи амери­канского империализма долгое вре­мя обходили молчанием существование организованной преступности. Но в последнее время и они при­нуждены выступить с какими-то «теориями», объясняющими это зло социальной жизни США.

Буржуазные социологи изобре­тают какие угодно «теории», лишь бы увести от вопроса о подлинных причинах возникновения и процвета­ния организованной преступности в США.

Организованная преступность об­служивает интересы капиталистов, она нужна монополистам и потому организуется, направляется, исполь­зуется и охраняется ими.

Организо­ванная преступность в современной Америке представляет собой состав­ную часть политической надстройки прогнившего капиталистического об­щества.

Организованная преступность и особенно ее вооруженная сила — гангстеры — нужны монополиям как средство борьбы с организованными рабочими, средство насилия над тру­дящимися, используемое тогда, когда бессильна демагогия и другие сред­ства воздействия.

«Важным (быть может, наиболее важным) источником, в самом реальном смысле этого слова, и питательной средой для воз­никновения различных банд, рекетчиков и преступных организаций всякого рода, — пишет видный пред­ставитель американской так называ­емой криминологии проф. Тенненбом, — явилась острая, не останавли­вающаяся перед насилием борьба между трудом и капиталом в Соеди­ненных Штатах… В конфликтах меж­ду рабочими и предпринимателями насилие стало постоянным средством разрешения противоречий, а неиз­менным спутником этой борьбы яви­лись вооруженные банды гангсте­ров…»[6]. Это вынужден признать бур­жуазный социолог, хотя он и не де­лает из своего признания никаких выводов.

Возникнув как средство в руках капиталистов для срыва и подавле­ния забастовок, гангстеризм широко используется американскими капита­листами в борьбе с рабочим движением. Некоторые предприниматели прибегают с этой целью к услугам специальных агентов, вроде ганг­стерско-штрейкбрехерской фирмы «Братья Бергофф и Уодделл», кото­рая берется в течение 72 часов до­ставить в любое указанное ей место 10 тысяч вооруженных людей, гото­вых на все[7].

Более крупные капита­листы предпочитают держать соб­ственные отряды вооруженных ганг­стеров, которым они под разными прозрачными предлогами регулярно выплачивают «заработную плату». Автомобильную компанию Форда обслуживают специальные гангстер­ские шайки Адониса и Д’Анна. Нью-йоркская «Фелпс-Додж Компа­ни» использует для подавления заба­стовок гангстеров из банды одного из наиболее опасных преступников Америки — Альберта Анастазиа. «Детройт Стоув Веркз» пользуется услугами бандитов братьев Перроне. Главарям гангстерских банд капита­листы платят огромные деньги и всячески заботятся о том, чтобы они вели беспечальное существование. Так, старший из братьев Перроне по­лучает от «Детройт Стоув Веркз» от 40 до 65 тысяч долларов в год.

Обслуживание гангстерскими шай­ками «потребностей» капиталистов не составляет секрета для американ­ской общественности. Даже нашу­мевшая комиссия Кефовера, которая специально занималась «всеобщим расследованием организованной пре­ступности, действующей во всеаме­риканском масштабе», в своем офи­циальном отчете писала о существу­ющей в Детройте «системе деловых соглашений между предпринимателя­ми и рекетчиками, соглашений, в соответствии с которыми рекетчики должны принимать участие в борьбе против организованного рабочего движения».

О характере этого участия можно судить по описанию одной из ганг­стерских расправ с забастовщиками, приводимому Тенненбомом в книге «Преступление и общество»: «…На платформы грузовых автомобилей были поставлены пулеметы Гатлин­га, после чего эти автомашины друг за другом потянулись в ночной тем­ноте по улицам шахтерских дереву­шек, где со своими семьями жили забастовщики. Когда процессия въезжала в деревню, обычно тянув­шуюся двумя рядами домов вдоль железнодорожной линии, охранники делали пару винтовочных выстрелов с автомашины, чтобы спровоциро­вать шахтеров на ответную стрельбу, а затем в дело вступали пулеметы, автомобили двигались по деревне на самой малой скорости, выпуская в минуту по 250 пуль, которые реше­тили палатки и лачуги шахтеров, ко­ся, калеча и убивая мужчин, жен­щин и беззащитных детей»[8]. (Сейчас это называется «антитеррористическая операция»… — прим. РП)

Сотрудничество между крупными гангстерами и крупными предприни­мателями даже комиссия Кефовера назвала мрачной страницей в исто­рии американской промышленности. А один из членов комиссии, сенатор О’Конор, невольно объяснил причи­ны возникновения этой «мрачной страницы». «Плохи, должно быть, дела у американских промышленни­ков, — заметил он, — если они не могут делать бизнес, не вступая в кон­такт с бандитами”

Дела у американских капитали­стов действительно плохи, и есть непосредственная связь между пло­хими делами американских монопо­листов и тем, что они все шире при­влекают гангстеров к участию в борьбе с рабочим движением. Не до­вольствуясь судебной и несудебной репрессией, широко применяемой ка­питалистическим государством в от­ношении трудящихся, американские капиталисты все в большей мере опи­раются на гангстеров как на полити­ческую силу, наподобие германских штурмовиков или сквадристов Мус­солини. В условиях господства в Со­единенных Штатах капиталистиче­ских монополий гангстеризм процве­тает в первую очередь потому, что гангстеры нужны монополиям, нуж­ны так же, как полиция, суд, госу­дарственный аппарат. Именно этим и объясняется тот культ гангстериз­ма, который изо дня в день насаж­дают американские газеты, так на­зываемая художественная литерату­ра, кино, радио. Уголовная хроника заменяет в США художественную литературу. «Не существует стати­стических приемов, — пишут амери­канские криминологи Титерз и Рейнмэн, — при помощи которых можно было бы подсчитать число лиц, став­ших на путь преступления под влия­нием газет»

По данным этих же авторов, 49% опрошенных правонарушителей захо­тели иметь оружие под влиянием ви­денных ими кинофильмов, 28% из­влекли из кинофильмов сведения о способах воровства, 21% научились в кино одурачивать полицию, 12% заявили, что виденные ими фильмы «вдохновили» их на совершение пре­ступления, 45% приобрели из виден­ных ими фильмов представление о «легких деньгах», 26% под влиянием кино решили стать «блатными» и 20% начали мечтать о карьере бан­дита или гангстера.

«Гангстер, — от­мечает Реклисс, — бесспорно, являет­ся наиболее заметной фигурой в Америке»[12]. Всесторонне продуман­ную программу подготовки гангсте­ров из молодежи американская реак­ция осуществляет совершенно так же, как она готовит солдат для аг­рессивной войны против государств лагеря мира и демократии. Амери­канские гангстеры — это оружие, которое монополии все шире исполь­зуют против сил демократии и про­гресса, для преступной войны против своего собственного народа, для проведения политики террора в отно­шении народных масс, оказывающих все более активное сопротивление преступным планам американской реакции по подготовке агрессивной войны за мировое господство.

Участие гангстерского элемента в борьбе американских капиталистов с организованными рабочими — наи­более важная и потому наиболее тщательно скрываемая форма обслу­живания организованной преступно­стью интересов монополий. Гораздо более заметной формой является участие организованной преступно­сти в конкурентной борьбе американ­ских монополий между собой, борь­бе, повседневным выражением кото­рой служит грызня между двумя крупнейшими буржуазными партия­ми Соединенных Штатов — респуб­ликанской и демократической.

В Соединенных Штатах действует так называемая система дележа до­бычи, в соответствии с которой все выборные и занимаемые по назначе­нию должности на государственной службе, все «теплые местечки» за­мещаются сторонниками партии, по­бедившей на выборах. Известно, что американской буржуазии совершен­но безразлично, какая из двух пар­тий оказывается победительницей на фeдepaльныx или местных выборах, так как обе они с одинаковым усер­дием обслуживают интересы крупно­го капитала. «Не имеет ни малейше­го значения, — писал философствую­щий банкир Мартин, — какая поли­тическая партия стоит у власти и ка­кой именно президент держит в сво­их руках бразды правления».

Однако для отдельных монополистов и их объединений в центре и на местах, для конкурирующих между собой корпораций и различных политиче­ских клик, боссов и всякого рода партийных лидеров далеко не все равно, какой именно персонаж зай­мет тот или иной пост в федеральной или местной администрации. Между двумя партиями и их лидерами нет и не может быть никаких принци­пиальных разногласий, грызня меж­ду этими партиями стимулируется перспективой «дележа добычи».

В доказательство того, что амери­канские выборы представляют собой не более как скверный фарс, что это даже не игра в демократию, а глум­ление над нею и над народом, доста­точно указать на ту роль, которую в этих выборах играет организован­ная преступность. Связи между по­литической машиной любой из двух основных партий и организованной преступностью сложны и многооб­разны. Политическая машина в США контролирует голоса избирателей. Контроль над голосами избирате­лей — это победа на выборах, а победа на выборах — это захват «добычи», захват должностей в ор­ганах государственного управления и, следовательно, контроль над по­лицией, судьями, прокурорами, го­родскими советами, шерифами, мэра­ми городов, а также правительством штата и в значительной мере над федеральным правительством. Таким образом, назначение партийной ма­шины «республиканцев» и «демокра­тов» — это в первую очередь осуще­ствление контроля над голосами из­бирателей. «Машина может суще­ствовать только при том условии, — откровенно заявляет криминалист Реклисс, — если в день выборов она законными или незаконными метода­ми обеспечит голоса избирателей»[13]. «Законные методы» — это демагогия, лживые посулы всякого рода, спеку­ляция на расовых и национальных предрассудках отсталых избирателей и т. п. Незаконные или, попросту го­воря, преступные методы осуществ­ляются при помощи организованных преступников, в частности, гангсте­ров.

Участие организованной преступ­ности в выборах ответственных пред­ставителей государственной власти в США имеет различный характер. Оно выражается в передаче преступ­ным синдикатом или отдельным гангстером крупных денежных сумм в избирательный фонд соответствую­щей кандидатуры. Сведения о тако­го рода операциях, естественно, тща­тельно скрываются. Однако даже комиссии Кефовера пришлось кон­статировать, что в 1948 году при вы­борах губернатора в штате Миссури «банда Капоне», стремясь обеспечить успех «своему губернатору», израс­ходовала в пользу кандидатуры Смита около 100 тысяч долларов. Победу на выборах одержал, конеч­но, Смит.

Но обычно участие уголовных эле­ментов в выборах не ограничивается уплатой денежных взносов. Гангсте­ры широко применяют и другие спо­собы содействия своим действитель­ным или потенциальным покрови­телям из государственного аппарата. Они фальсифицируют списки избира­телей, внося в них имена несуще­ствующих лиц; запугивают или по­хищают чиновников, назначенных для контроля над проведением выбо­ров, в результате чего им удается продвинуть на соответствующие по­сты «верных людей»; заполняют в бюллетене графу, оставленную из­бирателем пустой, или заполняют в бюллетене вторую графу и тем са­мым делают бюллетень недействи­тельным; искажают итоговые цифры; подменяют избирательные бюллете­ни; заполняют избирательные ящи­ки фальшивыми бюллетенями до то­го, как открываются избирательные пункты; похищают избирательные урны; голосуют от имени лиц, кото­рые более не проживают в данном избирательном округе; голосуют вме­сто тех, кто по какой-либо причине не зарегистрировался; голосуют за тех, кто не явился тотчас же после начала голосования, и таким обра­зом лишают «запоздавших» возмож­ности проголосовать на том основа­нии, что они якобы уже голосовали; обстреливают избирательные участ­ки и заставляют избирателей раз­бегаться; похищают или ликвидиру­ют функционеров враждебной пар­тии; убивают наиболее энергичных противников представляемой ими партии. Бандиты заставляют изби­рателей голосовать не за того, за кого те хотят отдать свои голоса. Для достижения целей, поставлен­ных перед ними «машиной», ганг­стеры используют мошенничество, шантаж, похищение людей и докумен­тов, насилие всех видов. В усло­виях ожесточенной избирательной борьбы преступники применяют од­новременно все эти средства и спо­собы фальсификации действитель­ной воли избирателей и результатов выборов.

Организованных преступников объ­единяет и с демократами и с респуб­ликанцами ненависть к прогрессив­ным элементам, деятелям и органи­зациям. «Поскольку у заправил политической машины и ракетчиков имеется общий враг в лице прогрес­сивных элементов, — откровенно за­являют профессора Темплского уни­верситета в Филадельфии Барнз и Титерз, — их связывают чувство вза­имной симпатии и крепкие узы идео­логического и социального родства»[14]. Барнз и Титерз не решились пойти дальше и указать, что эти родственные узы и взаимная симпатия аме­риканских уголовников и американ­ских политиканов имеют сугубо корыстную подоплеку.

Организованные преступники, уча­ствуя в трагикомедии выборов, вполне основательно рассчитывают на то, что «машина», одержавшая с их помощью победу на выборах, а также назначенные «машиной» руко­водители полиции, судьи и прокуро­ры будут оказывать им всяческое содействие не столько из благо­дарности за прошлые, сколько в рас­чете на будущие услуги. «Характер­ной чертой организованной преступ­ности, имеющей существенное значе­ние для обеспечения иммунитета ее кадров и жизнеспособности преступ­ных организаций, — пишет, как о де­ле обычном и общеизвестном, проф. Реклисс, — является их тесная связь с политической машиной. Речь идет не о случайных взаимоотношениях, а о прямой связи с политическими бос­сами, стоящими во главе машины»[15].

Безнаказанность организованных преступников в США в обмен за услуги, оказываемые ими предприни­мателям в борьбе с рабочими и во время выборов, общеизвестна. Отме­тим только, что совсем недавно, в 1950—1951 годах, деятельность се­натской комиссии Кефовера, создан­ной в целях самой беззастенчивой демагогии, показала, что в США никто и не собирается бороться с гангстерами, состоящими на службе у монополий.

«Во многих кругах существовало неправильное представление, — чита­ем мы в заключительном разделе отчета комиссии, — что комиссия имела в виду выступить в крестовый поход против преступности и заса­дить всех преступников за решетку. В действительности комиссия бы­ла — и остается — органом рассле­дования, не облеченным ни правом осуществлять уголовное преследова­ние, ни правом рассматривать дела о тех или иных преступлениях по су­ществу»[16].

Деятельность этой комиссии све­лась к демагогическим заявлениям, которые председатель ее Кефовер собирался в дальнейшем использо­вать при выдвижении своей канди­датуры на пост президента США.

Полнейшая безнаказанность орга­низованной преступности в США связана с тем, что она стала непре­менным элементом всех учреждений общественной жизни и государствен­ного аппарата. За последние годы внедрение рекетнических и гангстер­ских элементов в мир бизнеса при­обрело настолько систематический и устойчивый характер, что в амери­канской литературе для обозначения этого процесса появился даже осо­бый термин — «инфильтрация», — употребляемый нередко без всяких пояснений, как общепринятый. День­ги, полученные от эксплуатации игор­ных притонов и публичных домов, преступники вкладывают в различ­ные отрасли легальной деятельности. По официальным подсчетам комис­сии Кефовера, преступные элементы основательно закрепились примерно в пятидесяти отраслях легального бизнеса, начиная от дансингов и кегельбанов и кончая производством стали и радиовещанием[17].

Сам Кефо­вер считает, что таких отраслей имеется более семидесяти.

Страдают от этой «инфильтрации», конечно, не дельцы, которые исполь­зуют преступные элементы в своих интересах, а трудящиеся классы. В результате «инфильтрации» аме­риканским гражданам приходится платить более высокие цены и за товары и за услуги, приходится ми­риться со скверным качеством про­дукции, производимой теми отрас­лями промышленности, в которых господствуют гангстеры. Народ стра­дает от рекетническо-гангстерской «инфильтрации» потому, что обшир­ные экономические ресурсы, контро­лируемые гангстерами, рекетчиками, дают им возможность все более рас­ширять и укреплять свое влияние.

На наших глазах в США происхо­дит процесс организационного слия­ния большого бизнеса с организован­ной преступностью, с рекетническими и гангстерскими синдикатами, тре­стами и комбинатами. Уже теперь в ряде случаев невозможно установить, является ли в Соединенных Штатах рекет разновидностью капиталисти­ческого предпринимательства или же американский бизнес является раз­новидностью преступной деятельно­сти.

Даже буржуазные криминали­сты вынуждены признать, что мето­ды, с помощью которых обогащаются рекетчики и гангстеры, «ничем не об­личаются от тех, которые бизнесмен, политический делец и всякий другой, хитростью и изворотливостью доби­вающийся успеха в нашем разложив­шемся обществе, устраивает свои дела»[18].

Аналогичные процессы происходят в государственном и партийном ап­паратах. Общеизвестно, что в течение ряда лет организация демократиче­ской партии в Нью-Йорке во главе с Хайнсом действовала под руковод­ством главаря нью-йоркских рекетчиков Шульца, тогда как аппараты республиканской и демократической партий в Чикаго управлялись бандой Аль-Капоне. Прошло немало лет, однако характер отношений между организованной преступностью и партийными организациями остался прежний, изменились только имена действующих лиц и методы воздей­ствия организованных преступников на политику. Этого не могла не отме­тить в своих отчетах и комиссия Кефовера, которая писала, что в Нью-Йорке место Шульца занял «король преступного мира Америки Фрэнк Костелло», в значительной мере ру­ководивший и нью-йоркской органи­зацией республиканской партии. За­писи телефонных переговоров Ко­стелло показывают, что это деловой человек, посвящающий утренние ча­сы разговорам с подчиненными ему рекетчиками, находящимися в раз­личных частях страны, а остальное время — вопросам политики, таким, как комплектование законодатель­ных, исполнительных и судебных органов штата, замещение должно­стей в органах городского управле­ния и т. п. Комиссия под председа­тельством Кефовера отметила, что «зловещее влияние Костелло в руко­водящих органах демократической партии в Нью-Йорке весьма ве­лико»[19].

Подобный вывод пришлось сде­лать комиссии и в отношении бру­клинского гангстера Адониса, перед которым, как указала комиссия в своем отчете, деятели республикан­ской и демократической партий «пол­зали на животе и старались зару­читься его помощью и раздобыть у него деньги для проведения выбо­ров»[20]. Сам Адонис нисколько не скрывает, что тратил тысячи дол­ларов и использовал десятки своих «ребят» для «проведения» выборов. Адонис вел себя перед комиссией настолько нагло, что даже видавшие виды сенаторы обратились к соответ­ствующим властям с просьбой при­влечь этого бандита к уголовной от­ветственности за… «неуважение к сенату», а сенатор Кефовер писал позднее, что этот «наглый бруклин­ский гангстер поднялся весьма высо­ко во всех трех сферах, которые в США слились в нечестивую трои­цу, — в преступлении, политике и бизнесе»[21].

За последние годы слияние аппа­рата организованной преступности с партийным аппаратом принимает новые формы. Оно нередко носит уже не только организационный, но и, так сказать, непосредственно «личный» характер: одно и то же лицо одновременно является партий­ным лидером, боссом определенного района или целого штата и руково­дителем преступной организации, действующей в районе или на терри­тории штата. Нет необходимости до­казывать, что при этих условиях преступная деятельность гангстерско-рекетнической банды максималь­но облегчается, тогда как деятель­ность партийного аппарата целиком подчиняется интересам банды и при­обретает весьма своеобразное напра­вление, поскольку партийная органи­зация становится ответвлением объ­единения преступников или преступ­ного синдиката.

О том, что получается в резуль­тате, можно судить по примеру гу­бернаторских выборов в Миссури в 1948 году. На выборах этих против некоего Смита решил выступить дру­гой местный политикан, Мак-Китрик. Первым делом он отправился на поклон к Бинаггио — канзасскому боссу демократической партии и од­новременно руководителю сети игор­ных притонов.

Мак-Китрику было известно, что Бинаггио намеревается расширить и легализовать свой игор­ный бизнес и поэтому собирается значительную часть средств, которые он в качестве партийного босса рас­ходовал ранее на политическую игру, пустить на более доходную игру в кости и рулетку. Ввиду этого ему был необходим «свой губернатор».

На политическом обеде в Спрингфильде Бинаггио сказал Мак-Китрику, что ему следует выйти из игры, потому что «ребята», т. е. гангстеры, из Ист-Сейнт-Луиса его не поддер­жат. Зная, что у Бинаггио много друзей и сторонников, что он может пустить в ход большие деньги, по­заимствовав их из игорного бизнеса, Мак-Китрик, как он сам заявил ко­миссии Кефовера, сказал Бинаггио: «Если ты принял решение, игра, я полагаю, окончена, потому что прой­дет тот, кого ты поддержишь». Вы­ходить из игры Мак-Китрик, однако, медлил, и вскоре ист-сейнт-луисская банда предложила ему сначала 35, а затем 50 тысяч долларов отступно­го. Мак-Китрик продолжал тянуть, и тогда Бинаггио предложил ему вместо губернаторской должности должность генерал-атторнея (проку­рора) штата, причем сообщил ему, что банда «готова оплатить все его расходы» из расчета тысячи долла­ров в месяц за все время его пребы­вания в указанной должности и под­держать выдвижение Мак-Китрика в федеральный сенат от демократи­ческой партии, опять-таки с оплатой «расходов». В ответ на вопрос Мак-Китрика, почему Бинаггио настаи­вает на том, чтобы Мак-Китрик бал­лотировался в генерал-атторнеи, Бинаггио цинично заявил: «Говоря откровенно, нет уверенности в том, что Смит разовьет достаточную мощ­ность… Мы рассчитываем, что если ты будешь генерал-атторнеем, ты его подтянешь и заставишь развить большую мощность…»[22].

Так в долларовом королевстве «выбираются» губернаторы и проку­роры, так осуществляется в нем пре­словутое разделение властей, выра­жающееся теперь в том, что каждая из них играет свою особую роль в обслуживании банды организован­ных преступников.

Система взяточничества и прямо­го подкупа все более обнажается в ходе предвыборной кампании, кото­рая в настоящее время имеет место в США. Американская печать сооб­щает, например, факты, изобличаю­щие продажность кандидата от рес­публиканской партии на пост вице­-президента сенатора Никсона. Де­ло получило столь широкую огласку, что в американской печати появи­лись требования, чтобы Никсон снял свою кандидатуру на пост вице-пре­зидента, так как стало известно, что сенатор Никсон, помимо своего жа­лованья сенатора, получает деньги от богатых калифорнийских пред­принимателей. (А ведь этот Никсон впоследствии стал даже Президентом США! — прим. РП) По сообщению газеты «Чикаго трибюн» от 8 июля сего го­да, покупка голосов участников съездов обеих буржуазных партий США производится не только путем предложения прибыльных прави­тельственных постов и других «лако­мых кусочков», но и путем уплаты наличными.

Перед нами вышедшая в 1952 году в США книга Ли Мортимера и Дж. Лейта «США — конфиденци­ально» и две статьи первого из этих авторов, напечатанные в журнале «Нью америкен меркьюри» в мае и июле 1951 года. В книге и в обеих статьях содержатся данные, свиде­тельствующие о тесных связях орга­низованных преступников не более не менее, как с самим председателем сенатской комиссии по расследова­нию организованной преступности Кефовером и сотрудниками этой ко­миссии. Мортимер и Лейт сообщают, что, как только была создана комис­сия Кефовера, организованные пре­ступники довели до сведения ее пред­седателя, членов и сотрудников, что всеамериканский преступный кар­тель создал специальный фонд в 100 миллионов долларов, который будет израсходован осенью 1952 го­да в ходе выборов в муниципальные органы, выборов в органы штатов, в федеральный конгресс и, наконец, в ходе президентских выборов. Тем са­мым всем заинтересованным лицам дали понять, что организованные преступники намерены использовать период выборов, чтобы покарать своих врагов и щедро вознаградить друзей. Сенатора Кефовера это должно было особенно заинтересо­вать, так как он, как известно, соби­рался в то время «попробовать» вы­ставить свою кандидатуру на пост президента или вице-президента от демократической партии на ноябрь­ских выборах 1952 года. Поэтому он принял все зависящие от него меры к тому, чтобы, обрушившись на мел­кую рыбешку, взять под свою защи­ту воротил преступного бизнеса. За­дача эта была не очень сложной, если учесть, что один из членов ко­миссии, республиканский сенатор Тоуби, постоянно выступавший на заседаниях комиссии с патетически­ми речами о необходимости неуко­снительной борьбы с организованной преступностью, в начале 30-х годов был избран губернатором штата Нью-Гемпшир на деньги, собранные его сторонниками с контрабандистов виски в период действия «сухого за­кона», а в 1950 году добился своего переизбрания в федеральный сенат, использовав для этого средства, по­лученные от крупнейшего нью-джерсийского гангстера Вилли Моретти. Старший юрисконсульт комиссии Ке­фовера, Хэлли, проявлявший особен­ную бойкость при допросах предста­вителей преступного мира, был при­влечен для работы в комиссии ближайшими «соратниками» Костел­ло — нью-йоркским боссом демокра­тической партии Эдом Флинном и судьей Пекора. Мортимер и Лейт утверждают, что Хэлли использовал комиссию Кефовера как трамплин в продвижении к крупному государ­ственному посту, и именно поэтому он всячески старался добиться рас­положения королей организованной преступности. Сейчас он председа­тель нью-йоркского муниципалитета. Комиссии Кефовера в своем «пред­варительном отчете» пришлось при­знать: «Ракетчики и гангстеры, име­ющие возможность влиять на заме­щение должностей в государствен­ных учреждениях, парализуют дей­ствие закона. До тех пор, пока такая возможность не будет устранена, будут процветать гангстеризм и рекетничество»[23]. Заявление это доста­точно ярко характеризует положе­ние в государственном аппарате США.

Мортимер и Лейт приходят к вы­воду, что проведенное комиссией Ке­фовера расследование представляло собой величайший обман. Чтобы убе­диться в этом, нет надобности обра­щаться к «кулуарной» стороне дея­тельности сенатской комиссии, как сделали авторы книги «США — конфиденциально»; достаточно ознако­миться с официальными отчетами ко­миссии и с книжкой «Преступление в Америке», написанной самим Кефовером на основе собранных комис­сией материалов.

Организованная преступность представляет собой, помимо того, о чем речь шла выше, весьма эффек­тивный способ перекачки миллиар­дов долларов из тощих кошельков простых людей Америки в глубо­кие карманы королей преступного мира. (Вот где собака зарыта — максимум прибыли! Основной экономический закон империализма! — прим. РП)

Теснейшая и наиболее скандаль­ная связь монополий и правитель­ства Соединенных Штатов с органи­зованной преступностью, связь, ко­торую американские теоретики по понятным причинам стараются «не замечать», выражается в том, что американские монополии через под­чиненный им государственный ап­парат систематически отбирают в свою пользу большую часть той да­ни, которую организованные пре­ступники взимают с американского народа.

Комиссия Кефовера, на которую простые люди Америки возлагали немалые надежды, наивно полагая, что она намерена вступить в борьбу с организованной преступностью, в действительности была учреждена для наведения порядка в запутанных расчетах между рекетчиками и госу­дарственной казной — кассой амери­канских монополий.

За последние годы рекетчики почувствовали себя такой силой, что стали систематиче­ски уклоняться от передачи казне — в виде подоходного налога — той части своих преступных доходов, на которую, как на свою долю во все­американском рекетническом разбое, претендуют монополии. Упомянув вскользь, как о чем-то само собой разумеющемся, о том, что «органи­зованная преступность не может быть полностью ликвидирована»[24], комиссия Кефовера с поразительным цинизмом и весьма показательной настойчивостью подчеркивает далее, что «федеральное правительство должно позаботиться о том, чтобы путем энергичного проведения в жизнь законов о подоходном налоге отбирать у гангстеров и рекетчиков возможно большую часть их пре­ступной добычи»[25]. Отметив, что «бандиты, участвующие в организо­ванной преступности, посредством обмана уклоняются от уплаты феде­ральному правительству многих, быть может, сотен миллионов долла­ров подоходного налога»[26], комиссия с чрезвычайной решительностью за­ключает: «Совершенно необходимо, чтобы федеральное правительство издало новые законы и изменило и улучшило существующую админи­стративную процедуру и действую­щие правила, чтобы заставить ганг­стеров, рекетчиков, содержателей игорных притонов и других лиц, за­нимающихся незаконной деятельно­стью, отдавать федеральному прави­тельству в виде подоходного налога возможно большую часть своих пре­ступных доходов»[27]. (Ту же задачу примерно решают у нас периодически организуемые государством компании по борьбе с «незаконной предпринимательской деятельностью», «против бегства капиталов за рубеж» и т.п. — прим. РП)

Сенаторы потребовали, чтобы в отношении содержателей игорных притонов, гангстеров и рекетчиков неукоснительно соблюдались прави­ла, обязывающие налогоплательщи­ков содержать в порядке бухгалтер­ские книги и вести запись доходов и расходов. Не довольствуясь этим, сенаторы специально указали на необходимость изменения действую­щих законов таким образом, чтобы незаконно функционирующие игор­ные заведения из сумм, подлежащих обложению подоходным налогом, не могли вычитать ни эксплуатацион­ные расходы, ни суммы, выплачивае­мые ими в виде заработной платы обслуживающему персоналу, ни арендные платежи, ни «смазные», идущие в пользу полиции и деятелей законодательной и исполнительной власти в центре и на местах. Кефовер нисколько не скрывает своего раздражения по поводу того, что многие крупные деятели игорного бизнеса, вместо того чтобы честно делить свои барыши с государствен­ной казной, скрывают действитель­ные размеры своих доходов.

Нетрудно видеть, что под видом «подоходного налога» американские монополии отбирают в свою пользу большую часть преступных доходов рекетчиков; поэтому монополии ни в малейшей степени не заинтересо­ваны в каком бы то ни было ущем­лении рекетчиков или в ограниче­нии их деятельности.

Работа комиссии Кефовера превос­ходно показала, насколько капитали­стическое государство в США отождествилось с организованной преступностью, а деятельность орга­низованных преступников приобрела непосредственно государственный ха­рактер.

Организованная преступность в Соединенных Штатах представляет собой неотъемлемую часть механизма американского государства, одну из необходимых сторон пресловутого «американского образа жизни». Она выполняет те же, по существу, зада­чи, которые выполняет капиталисти­ческое государство, — задачи ограб­ления трудящихся, задачи их терро­ристического подавления. Как и капиталистическое государство в пе­риод империализма, организованная преступность направляется капита­листическими монополиями и самым непосредственным образом обслужи­вает их интересы. Фикция борьбы с нею нужна капиталистическому го­сударству как способ маскировки служебной роли организованной пре­ступности. Той же самой цели слу­жат и всевозможные рецепты «борь­бы» с организованной преступностью, предлагаемые агентами американ­ского империализма, которые уже не могут замалчивать факт существо­вания и развития организованной преступности.

Объясняя безнаказанность орга­низованной преступности продаж­ностью местной или даже феде­ральной администрации и шумно возмущаясь этим, американские «теоретики» и официальные деятели пытаются «доказать», что организо­ванная преступность может быть ликвидирована, если аппарат в цен­тре и на местах будет укомплектован «честными людьми». (Известная в России байка! «Честная» власть, «честные» люди на должностях… Вечный замкнутый круг, а капиталистическая система эксплуатации — основа всей и всякой бесчестности — продолжает процветать. — прим. РП) Заявляя, что организованные преступники оста­ются безнаказанными потому, что в их существовании заинтересована политическая машина двух крупней­ших буржуазных партий, американ­ские «теоретики», выразив по этому поводу лицемерное негодование, на­чинают уверять, что все дело здесь в системе замещения государственных должностей по выборам, или, напро­тив, по назначению, или же в пресло­вутой «системе дележа добычи».

Организованная преступность в Америке — порождение существую­щего в США экономического и по­литического строя капитализма на данном этапе его развития, резуль­тат всевластия монополий. Как зло­качественная опухоль, она растет и развивается вместе с порождающим и питающим ее уродливым, изжив­шим себя строем капиталистической эксплуатации.

Б. С. Никифоров

[1] В. И. Ленин. Соч. Т. 16, стр. 284.
[2] Передовая статья газеты «Правда» от 1 апреля 1952 года.
[3] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. I, стр. 243.
[4] W. Reckless. The Crime Problem, p. 144. 1950.
[5] Third Interim Report of the Special Com­mittee to Investigate Organized Crime in Interstate Commerce, p. 145. 1951.
[6] F. Tannenbaum. Crime and the Com­munity, p. 36—37. 1951.
[7] См. там же, стр. 38.
[8] F. Tannenbaum. Crime and the Com­munity, p. 38—39.
[9] Е. Kefauver. Crime in America, p. 113. 1951.
[10] Teeters and Reinemann. The Challenge of Delinquency, p. 175. 1951.
[11] См. там же, стр. 180—181.
[12] W. Reckless. The Crime Problem, p. 158—159.
[13] Там же, стр. 156—157.
[14] Barnes and Teeters. New Horizons in Criminology, p. 64—65. 1947.
[15] W. Reckless. The Crime Problem, p. 156.
[16] Third Interim Report of the Special Com­mittee to Investigate Organized Crime in In­terstate Commerce, p. 188.
[17] См: там же, стр. 170.
[18] W. Reckless. The Crime Problem, p. 117.
[19] Third Interim Report of the Special Com­mittee to Investigate Organized Crime in In­terstate Commerce, p. 124.
[20] Там же, стр. 155.
[21] Е. Kefauver. Crime in America, p. 155.
[22] Е. Kefauver Crime in America, p. 86—87.
[23] Third Interim Report of the Special Com­mittee to Investigate Organized Crime in In­terstate Commerce, p. 142.
[24] Там же, стр. 6.
[25] Third Interim Report of the Special Com­mittee to Investigate Organized Crime in Interstate Commerce, p. 142.
[26] Там же, стр. 9.
[27] Там же.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *